Он жил на Плющихе в сталинском доме, тогда ещё почти новом, на одном из верхних его этажей, в квартире, к окнам которой подбир

В доме был лифт с сетчатой дверью, открыв которую, пришедший впервые сюда, осязал вначале запах, а потом уже видел металлические кнопки на стенке кабины. Этот запах стоял на лестничных площадках, в кабине лифта, в прихожих квартир и просачивался на улицу, но он никогда не смешивался с запахами других домов. Это был особый запах дома: аромат дорогих сигарет и папирос, мужского одеколона и дамских духов, крахмального белья, занавесок и паркетных полов. Его немного разбавляли чуждые ему флюиды, поступавшие с кухонь, и выделявшиеся при использовании средств по уходу за одеждой и волосами, обувного крема, от керосиновой смазки механизмов подъёмника, а также от кошачьих свидетельств, но он всё равно не становился похожим на запах соседских домов, он лишь этим дополнялся, набирался и крепчал. У него были близнецы в этом городе – в больших высоких кирпичных домах, и в других, наверное, городах страны а, может быть, мира.

Саша жил с дедушкой Володей и бабушкой Басей – родителями его отца Сергея Владимировича. Дедушка возглавлял партийную организацию в союзном Министерстве строительства. Бабушка нигде уже не работала, она была очень полной женщиной, и её основным достоинством было то, что её всегда ждали родственники в уютном старом домике с виноградником на берегу Чёрного моря в городе Одессе.
Он был пасынком моей двоюродной сестры Людмилы, бывшей замужем за Сергеем Владимировичем. Мы с ним были почти ровесниками, с разницей в один год. У сестры не было своих детей, а родная мать Саши не принимала участия в его воспитании.

Дедушка, бабушка и домработница тетя Капа опекали маленького Сашу с пелёнок и не допускали даже мысли о том, что кто-то может посягнуть на их неожиданное счастье – воспитание ребёнка. Его отец и новая мать не сильно расстраивали Сашиных воспитателей в этом отношении, и мальчик рос бабушкиным и дедушкиным внуком, со своей «Ариной Родионовной». Его пожилые воспитатели отдавали ему свои сердца полностью и безгранично. Саша отвечал им взаимностью. Мы с ним познакомились, когда ему было восемь лет. Это был худенький мальчик с большими карими глазами и вежливой улыбкой. У него были солнцезащитные очки, радиоприёмник ВЭС и огромный журнал Аборвал с марками, доставшийся ему от отца или даже от дедушки. Во время первой нашей встречи мы рассматривали марки. За нашими спинами стоял дедушка, из распахнутой двери наблюдала бабушка, раз за разом с угощениями подходила тетя Капа. Когда мы стали раскладывать марки в более строгом соответствии с их географическими и политическими координатами, нам сразу стали помогать дедушка, советовать бабушка и молчать рядом тетя Капа. Затем мы почти в этом же составе сыграли в шахматы, все вместе пообедали, но на прогулку в Новодевичей монастырь пошли втроём – мы и дедушка. Саша оказался очень учтивым, радушным подростком, без какой-либо даже тени избалованности и капризов. Он умел ладить сразу с тремя взрослыми людьми, усиленно опекавшими его.

Закладка/поиск этой статьи: