Вдохнув глоток морозного воздуха, она спустилась по ступенькам и медленно зашагала по тротуару.

Она, скорее, не шла, а бесцельно бродила. Казалось, эта декабрьская серая тоска мертвой хваткой вцепилась в нее и не хотела отпускать. Будто природа ее наказывала за что-то. Даже снег и тот утратил первозданную чистоту, покрывшись серым налетом человеческого бытия.

Только что на работе отмечали ее день рождения. Как-то незаметно для себя, она стала ненавидеть его. Было ощущение, что в этот день откуда-то сверху бьет метроном и кто-то, надменно насмехаясь, напоминает ей, что прожит еще один год жизни, из лучшей ее половины. Прожит сиротливо и пусто. Она с трудом слушала поздравления, ей хотелось встать и убежать куда-нибудь, спрятаться от всех. И, выйдя, она почувствовала облегчение.

Боже, как жизнь все меняет?! Она вспоминала, как в детстве с трепетом и нетерпением ждала этот день. И это волшебство под названием подарки. И острое ощущение праздника, где ты – маленькая принцесса и все подчиняется твоим капризам. Как бы она хотела сейчас стать той белокурой девочкой, хотя бы ненадолго почувствовать ту невинную и чистую детскую радость?!

А теперь… Приближение этого дня неизменно сопровождалось нарастающим чувством грусти, обидой за уходящие годы. И где-то в глубинах ее души, робея и преломляясь сквозь слезинку грусти, все чаще давало о себе знать так и не востребованное, имеющее право на жизнь, чувство под названием женская любовь. Но она, увы, ничего не могла изменить. Кто бы смог залезть в женскую душу и понять ее, дать ей ту желанную пилюлю под названием любовь к жизни?!

Правда, в этой душевном мраке был и лучик радости. Накануне звонил он. Поздравлял ее. Его голос всколыхнул в ней красивые и теплые воспоминания, с которыми она связывала лучшие мгновения своей жизни. Он ласкал ее слух, будто обнимал и целовал, окружая ее аурой любви и нежности. Они не виделись почти год. Почему-то у нее текли слезы, хотя глаза светились радостью, а с лица не сходила улыбка. Как всегда, он прочитал ей свои новые стихи. На этот раз они назывались "Подружились Грусть с Улыбкой". Он поступал так всегда, сопровождая это фразой "это тебе, мой милый критик". Она поражалась тому, как его стихи точно угадывали настроение, будто он чувствовал ее на растоянии.
Они долго еще разговаривали. Глаза успели высохнуть. На какое-то время она окунулась в состояние детской, почти беспечной, радости. Но беспощадная действительность вскоре вновь все поставила на свои места. Увы, тысячи километров и континенты, разделявшие их, вносили свою лепту в суровую реальность. Вот вам альтернативные новости мира сего)

Закладка/поиск этой статьи: